Владимир Войнович. Автопортрет: Роман моей жизни. М.: Эксмо, 2010.

Владимир Войнович на своём веку написал немало автобиографических сочинений. В первую очередь книги «Иванькиада», «Дело № 34840», «Замысел», а также газетные очерки и скрипты для радио. У всякого более или менее известного писателя в какой-то момент возникает желание рассказать о своей жизни. Но к созданию автобиографических текстов 70—80-х годов Войновича подтолкнули ещё и, так сказать, контрпропагандистские мотивы. О писателе долгое время распространялись всякие выдумки, подчас далеко не безобидные. Апокрифы эти продолжают бытовать и доселе. Так что, с одной стороны, в ответ клеветникам, а с другой — идя навстречу пожеланиям своих многочисленных поклонников, Войнович написал толстую обстоятельную книгу «Автопортрет». Это и вправду, как гласит подзаголовок, «роман жизни» — от детства в среднеазиатском Ходженте до событий 2008 года. Отдельные эпизоды этой книги уже знакомы читателям, другие публикуются впервые.

Ключевое слово к биографии Войновича — «самоучка». Литературному мастерству он учился не в институтах. Даже в школе Войнович окончил не все классы (из-за войны). А уже в зрелом возрасте он сам научился рисовать и получил признание в этом амплуа: переплёт книги украшают автопортреты писателя...

Не имея ни связей, ни престижных дипломов, ни (поначалу) московской прописки, Войнович спасался скепсисом, здравомыслием, трудолюбием и отменным чувством юмора. Герой этой книги противопоставляет советскому абсурду сметливость, элементарную логику и желание всегда и всюду быть честным. Впрочем, в постскриптуме к книге автор допускает, что он, возможно, был недостаточно самокритичен и «отобразил не все свои проступки, недостатки и слабости». В другом месте Войнович признаётся, что, может быть, «отдельные факты перепутал, но намеренно не врал». Что ж, роман есть роман.

Ну а вообще чтение получилось занимательное, местами чрезвычайно смешное и в то же время... грустное. Много невесёлого и нелицеприятного рассказал Войнович о российской жизни и русской литературе. Иные, возможно, и обидятся на него за прямоту и резкость. Автор никому не прощает лицемерия и малодушия, даже спустя многие десятилетия.

Пунктир жизни писателя Войновича практически во всём совпадает с главными событиями отечественной истории последних трёх четвертей века. Сталинские репрессии, война, послевоенная бедность, либеральный дух конца 50-х — начала 60-х, «заморозки» брежневских лет, диссидентское движение, сам- и тамиздат, эмиграция на Запад, возвращение «изъятой литературы» в период перестройки... Все эти вехи истории были и вехами жизни Войновича. Но, даже будучи европейской знаменитостью и живым символом эпохи, он остаётся скептиком и сугубо частным лицом. Культ личности, нетерпимость и фанатизм ему одинаково несимпатичны как в советской, так и в либеральной среде. Он сам по себе и себе на уме. Мудрец и насмешник. Неколебимый западник, идущий в литературе архетипически русским путём.

Андрей Мирошкин